Книги с автографами Михаила Задорнова и Игоря Губермана
Подарки в багодарность за взносы на приобретение новой программы портала











Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Диалоги, дискуссии, обсуждения    Презентации книг    Cправочник писателей    Наши писатели: информация к размышлению    Избранные произведения    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу   
Главный вопрос на сегодня
О новой программе для нашего портала.
Буфет. Истории
за нашим столом
1 июня - международный день защиты детей.
Лучшие рассказчики
в нашем Буфете
Конкурсы на призы Литературного фонда имени Сергея Есенина
Литературный конкурс "Рассвет"
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Наши авторы
Знакомьтесь: нашего полку прибыло!
Первые шаги на портале
Правила портала
Размышления
о литературном труде
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
Диалоги, дискуссии, обсуждения
С днем рождения!
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Книга предложений
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Тамбовская область
Белгородская область
Курская область
Ивановская область
Ярославская область
Калужская область
Воронежская область
Костромская область
Тверская область
Оровская область
Смоленская область
Тульская область
Северо-Западный ФО
Санкт-Петербург и Ленинградская область
Мурманская область
Архангельская область
Калининградская область
Республика Карелия
Вологодская область
Псковская область
Новгородская область
Приволжский ФО
Cаратовская область
Cамарская область
Республика Мордовия
Республика Татарстан
Республика Удмуртия
Нижегородская область
Ульяновская область
Республика Башкирия
Пермский Край
Оренбурская область
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Волгоградская область
Республика Адыгея
Астраханская область
Город Севастополь
Республика Крым
Донецкая народная республика
Луганская народная республика
Северо-Кавказский ФО
Северная Осетия Алания
Республика Дагестан
Ставропольский край
Уральский ФО
Cвердловская область
Тюменская область
Челябинская область
Курганская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Алтайcкий край
Республика Хакассия
Красноярский край
Омская область
Кемеровская область
Иркутская область
Новосибирская область
Томская область
Дальневосточный ФО
Магаданская область
Приморский край
Cахалинская область
Писатели Зарубежья
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Молдавии
Писатели Азербайджана
Писатели Казахстана
Писатели Узбекистана
Писатели Германии
Писатели Франции
Писатели Болгарии
Писатели Испании
Писатели Литвы
Писатели Латвии
Писатели Финляндии
Писатели Израиля
Писатели США
Писатели Канады
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

Конструктор визуальных новелл.
Произведение
Жанр: Детективы и мистикаАвтор: Шуляк Станислав
Объем: 13013 [ символов ]
Сигнальщики
Станислав Шуляк
 
Сигнальщики
 
Был ли он действительно рыжим, или такое впечатление создавали лучи солнца, путающиеся в его густой шевелюре с едва наметившейся рыжиной? Возможно, что и второе.
 
Но правда ли, что было так уж жарко? Да, жарко, но всё же эту жару не следовало бы назвать сверхъестественной. Бывало и жарче в наших муторных краях, в воздухе над нашими суровыми русскими территориями.
 
А напряжение? Я ощущал его, отчётливо ощущал; возможно, его ощущал и тот рыжий, идущий впереди. Прочие же, наверное, нет.
Хотя, быть может, и кроме нас были ещё избранные; да нет же, они точно были, не могли не быть!.. Они лишь прятались, они маскировались под личинами обывателей.
 
Они, нарочно собравшиеся в нужную минуту в рассчитанном месте.
Невский, ничтожный, заносчивый Невский! Худший из всех проспектишек, воображающих себя центрами мира. Я бы сбил с него спесь, если бы ещё осталось время. Но времени не было. Ни у него, ни у меня.
 
Хорошо, но что тогда было за напряжение? Каким оно было? Что представляло собою? Напряжение было напряжением особенности. День сей будто поперхнулся своею особенностью, или ещё вот-вот, и он поперхнётся ею, этот жаркий июньский день!..
 
Взглянуть же со стороны – так мы все просто фланировали. Даже я и рыжий – мы были обыкновенными фланёрами. Я заметил его ещё у Казанского, а теперь мы подходили к Мойке, и я ни на минуту не спускал с него глаз.
 
Я давно занимался расчётами и, кажется, наконец-то, напал на точную формулу. Я не математик, но в цифрах, строго говоря, кое-что смыслю.
 
День этот не должен был иметь числа. Это знал я; возможно, знал кто-то ещё. Некоторым я доверил результаты своих вычислений – большинство, разумеется, отмахнулось и не поверило. В действительности, день должен был носить номер какой-то такой между двух чисел; причём, «между» здесь не означает «посередине». Дроби с их жалкими числителями и знаменателями здесь совершенно не подходили; десятеричное исчисление лишь запутало бы картину. Впрочем, я отвлёкся.
Кто были эти не поверившие? О них не стоило даже и говорить. Обыкновенные и, по-видимому, просто жалкие жертвы жизни.
 
Все мои пресловутые повести полны некоей эксклюзивной четырёхмерной бессюжетности.
 
Я к тому же слишком уж погряз в дебрях нашего слабого и несчастного языка. На него никак нельзя было опереться ни в борьбе моей, ни в моём самостоянии.
 
Как же он шёл, этот рыжий? Как-то по особенному? Особенною походкой? Нет, это вовсе ничего не объясняет. Тогда как же?
Идти, идти и ощущать, что всё существование твоё ссыпается в закрома мировой бессодержательности, ещё несколько мгновений – и последние крупицы его пропадут, иссякнут, истратятся. Быть может, с таким ощущением шагал рыжий? И не с таким ли ощущением шагал и я сам? И это ощущение было основою наших особенностей, наших отдельностей и изощрённостей?
 
Но кто же были все остальные? Где были ещё избранные, отмеченные, посвящённые? Может, мне следовало постараться угадать их в вереницах этих бессмысленных пешеходов, глотающих жар дня сего, предающихся привычной монотонности жестов своих, гримас, повадок, артикуляций? Быть может, мне стоило попытаться обмануть себя слитностью с этими человеками, сообщничеством, сродством?! Вот только обмануть ли себя, либо, напротив, вывести на чистую воду?
 
Догнать рыжего и заговорить с ним – мне было нельзя. Да вы бы и сами на это не решились. Если бы только увидели его. Если бы были способны хоть что-нибудь понять. Впрочем, вы не способны понять ничего. Род ваш – род непонимающих, бесчувственных, бессмысленных. Вся эволюция ваша всегда протекала под знаменем атрофий, утрат, угасаний.
 
День сей вы по скудоумию своему пронумеровали, конечно, обыкновенным числом, следующим за предыдущим, смежным с истекшим. Заблуждение ваше (чтоб не сказать – идиотизм) вполне, разумеется, от мира сего!..
 
Время – инструмент странности, но в какой-то момент (теперь уж довольно близкий, знал я) оно и вовсе слетит со всех своих катушек.
 
Я думал о том, что следовало же быть какому-то сигналу, невозможно же было обойтись вовсе без сигнала. Быть может, должен был грянуть гром. Да-да, разумеется: среди ясного неба. Я как раз это и имел в виду. Грохот, звон, сирена, колокола – любое из перечисленного бы подошло!.. И ведь, судя по всему, оставалось ждать всего каких-нибудь несколько жалких мгновений.
 
Или я всё же ошибался?! Возможно ли вообще такое? А вы бы смогли поднять и осмыслить такую гору материала, выдержать такую уймищу вычислений, рассуждений, допущений?! Сделать всё это и не лишиться рассудка, не опустить руки, не отчаяться!..
 
Я же всегда добивался особенных успехов в важнейших из искусств человеческих – недомыслии и недоговорённости. Но миру всё же придется согласиться и сжиться с большей частью моих сверхъестественных инвектив.
 
Человек! Есть ли в тебе хоть что-то твёрдое, безусловное, незыблемое?! Нет в тебе такого, человек; всё в тебе – пена, туман, взбитые сливки, неопределённость. И дни твои таковы, и всё существование твоё таково, и сам ты таков, человек!
Вообще же мир кишит знаками, символами, предупреждениями, поэтому мы уже сызмальства приучаемся те не замечать.
 
При всех преимуществах конца времени – а всё ж никогда уж нам более не произойти ни в чьи родоначальники.
 
Мойка!.. Сигнал!.. Сигнал!.. Неужто, это оно?
 
Марево всколыхнулось, цоканье копыт разлеталось по воздуху. А в характере звуков невозможно было обмануться. Были ли эти звуки реальными, ощутимыми, осязаемыми? Не были ли они сказочными, гротескными, не были ли они иллюзией, не были ли они чистою метафизикой? Впрочем, нет!.. Никто, никто из вас не имеет никакого права на метафизику. Метафизика – это я.
 
Пятеро всадников мчались по набережной. Вот кони и их седоки вылетели на проспект, кто-то отшатнулся от тех, кто-то прижался к парапету моста, провожая восхищенными и тревожными взглядами эту фантастическую кавалькаду. Искры летели от конских копыт, вздрогнул даже сам воздух, и дома, дома будто встали наизготовку, будто присели и подобрались для прыжка. Злобная раскалённая горошина солнца разъярилась за пазухою у мира, воспалилась язвою на теле у неба. На самом заметном его месте.
 
Всадники летели в сторону начала Невского, туда же, куда шли мы – я и рыжий. Автомобили замерли. Часто ли подобное зрелище вторгается в ваши глаза?! Зрачки! Способны ли вы вынести такое? Возможно ли вам это? И не найдут ли на сами глаза страшные безжизненные бельма после увиденного? Не будет ли отныне помрачение ума – единственным спасением, единственным убежищем взиравшего?!
 
Рыжий!.. Я был в двух шагах от него. Он обернулся. Он простонал, глухо, утробно, подземно. Столько тоски я не видел ни в одном лице. Хотя видел немало лиц, и немало тоски знал сам и даже порою сочинял иные поэзии прокажённости, иные жанры отщепенчества; я – псалмопевец отверженности, заступник чужеродности, ходатай изгнанничества!.. Рыжий зашагал быстрее, потом застыл, как вкопанный, напрягся, содрогнулся, хотел было схватиться за голову, но не смог дотронуться руками до скул своих, щёк, ушей, висков, потому что вдруг голова его... вспыхнула. Вспыхнули волосы, кожа, виски, воздух искажался над головою рыжего, валил дым, но дым был прозрачен, почти бесцветен. И всё же это был настоящий дым.
 
В нём всегда, должно быть, пребывала бесконечная интровертность, и это-то его теперь, наверное, и погубило. Интровертность приводит к пожарам.
 
Рыжий закричал. Так не может кричать человек. Но так кричал вспыхнувший рыжий. Вся голова его была уже объята пламенем.
Пламя перебросилось ещё и на плечи.
 
– Горит! Горит! Человек горит! Смотрите! – кричал кто-то.
 
Огонь был ярок, безудержен, необъясним. Пылающий рыжий побежал. Невский здесь сужался, я бежал за рыжим, и остальные тоже бежали за ним. Сами, должно быть, боявшиеся огня, никто не решался дотронуться до него, как-то помочь. Да и как можно было ему помочь?! Если хочешь помочь – помоги себе сам. И то будешь бессилен. И то безнадёжность пронзит, просквозит, пропитает всякий жест твой, всякое усилие твоё! Захочешь помочь себе – и лишь навредишь себе, и лишь навредишь миру, и всякому мгновению своему, и всякому смыслу своему. Вред есть в каждом вздохе твоём, человек, вред есть дело твоё, человек, дело рук, ума и души твоих, человек. Только для того ты и призван и в мир сей, и в смысл, и в существование твои, человек.
 
– Остановите его! Сбейте с ног! Одеяло! Надо накрыть одеялом! – кричали ещё.
 
Это уж становилось подобным анекдоту. Откуда вдруг взяться одеялу на Невском, летом в жару?! А здесь всё дело решали мгновения. Впрочем, мгновений уже и не существовало. К тому же – что одеяло? Накрыть того одеялом, так ведь и одеяло вспыхнет, и земля вспыхнет, и весь мир вспыхнет, и будут пылать этим особенным, непостижимым пламенем.
 
– Назад! Назад! – кричал ещё кто-то. – Надо толкнуть его в Мойку.
 
Но рыжий не слышал никого. Он бежал или он всего лишь медленно брёл, но вперёд, туда, где начинался этот проклятый, бездушный Невский, туда, где был исток этого безумного, безжалостного проспекта. У него уже пылало само мясо, это был живой факел, а пламя начиналось от поясницы. Пламя охватило предплечья его, запястья, ладони, кончики пальцев.
 
– Скорее! – опровергали тех, первых кричащих. – Пусть он бежит до Невы! Пусть бросится в воду!
 
– Разве вы не видите? – крикнул кто-то. – Вода ему не поможет.
 
Этот был, несомненно, из прозорливых, этот был из посвящённых... Вода бы, конечно, уже не помогла никому, ни одному из нас.
 
Мало было избранных в мире для настороженности, почти даже никого не было. Быть может, я один был таковым.
 
Что-то вдруг стало происходить с людьми. Я видел, как один превратился в собаку, или скорее – в гиену. Нет – даже в шакала. Он кружился на месте волчком и выл с новою звериной истошностью. Единственным ныне новым голосом его. Еще один полз на карачках и бился головою о цоколь дома, бился с силою, и вот голова его раскололась, и половина черепа упала на тротуар. Что-то ужасное было внутри черепа его, что-то смрадное и кишащее, но толком я уж не мог этого разглядеть.
Троллейбус остановился на противоположной стороне проспекта, и люди отчаянно лезли из окон его. Двери были раскрыты, но в те вылезать никто даже и не пытался. Иные пели, иные смеялись (у них был праздник), прочие же развернули транспаранты. Сказанных слов и начертанных букв я уже не мог разобрать, их и вообще не было в мире; все они спутались, смешались, отбросили прежние значения свои, новых же искать даже и не намеревались.
 
Мы все, все были сигнальщиками, мы были бьющим набатом, громом и молнией. Мы были воплем и содроганием, едиными воплем и содроганием. Миром и неудовлетворённостью. Сердце моё! Тебе невмоготу быть стиснутому в клетке груди моей. Ты бьёшься, отчаянно бьёшься и рвёшься наружу.
 
Я знал уже, что мне нужно делать.
 
Я схватил себя двумя руками за ключицу, за левую ключицу. Я с силою надавливал. Надавливал пальцами вниз, пронзая кожу ногтями. Прочными своими ногтями, стальными своими ногтями.
Кровь вдруг брызнула и измазала мою футболку. Но это было лишь начало. Я ведь очень силён, нечеловечески силён. Просто этого пока никто не знает. Я старался засунуть пальцы как можно глубже. Мне нужно было очень хорошо ухватиться. Решимости же мне было не занимать.
 
И вот я засунул обе руки свои во впадину за ключицею почти на глубину ладоней. Я застонал, напрягся, невероятно напрягся, и рванул изо всех сил. Треска разрываемой плоти, хруста костей я не слышал, эти звуки меня не волновали. Половину грудной клетки я оторвал своими руками, человечий свой панцирь, и сердце, обиженное, несчастное сердце моё было теперь на свободе! Если ли на свете большая радость, чем – выпустить на свободу своё сердце?! Я видел его, своё сердце, тёплое, окровавленное, свободное!..
 
Мы все были теперь едины – избранные, посвящённые, отчаявшиеся!.. Каждый избирал для себя удел свой, и никто не завидовал чужому уделу. Постыдное тоже вырвалось из груди моей, я стал о нём забывать, ведь предо мною был уже новый путь, и перед миром был тот же самый путь, только пройти мы должны были его с разных концов.
 
Я пал на колени. Именно так я теперь пройду путь свой. И мир падёт на колени и тоже пройдёт так путь свой. Глаза мои туманились, взор тускнел и сгущался. Что-то летело впереди, летело навстречу мне, летело в сторону мою. Блаженные звуки скакали по кровлям, карнизам, водосточным трубам. По стеклам витрин, ушным раковинам и глазным яблокам. Губы мои шевелились бессильно, но ни единого слова не срывалось с них.
Надежда умирает последнею, слово умирает первым. Впрочем, оно умерло уже давно. Да-да, тогда ещё, тысячи лет назад, едва лишь исполнив свой первородный обряд Сотворения...
 
Счастье было добытой рудой, опрокинувшимся космосом, исторгнутым воплем, разорвавшейся атмосферой, счастье было всё ближе. На расстоянии надбровных дуг или даже – ресниц, на расстоянии набухавшей слезы было оно, редкоземельное моё, самоцветное моё, самородное моё счастье!..
 
Всадники возвращались.
Copyright: Шуляк Станислав, 2007
Свидетельство о публикации №146123
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 03.10.2007 11:20

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.

Рецензии
Ольга Грушевская[ 03.10.2007 ]
   Станислав, я опять у Вас в гостях, читаю «Сигнальщиков». Вы верны себе… Читала с интересом, опять погрузилась медленно в ритм и словопострение, только Вам свойственное. Вообще заметила (или я льщу себе?), что, когда читаю Вас много, например, «Инферно» сразу после Зеркала, или Людей и сумерек, начинаю даже головой покачивать и как-то иначе фразы строить. А вот теперь «Сигнальщики»… Интересно мне то, что Вы пишете.
   А за пятерых всадников Вы еще не были «биты»? Скажите, зачем Вы их сюда «затащили»?
   А рыжий с самых первых строк обречен был, впрочем, как и все посвященные… не огонь так что-то еще было бы… могло быть и не сразу, могло потом быть, спустя…
   И еще захотелось сказать Вам, что вот это понравилось, но это лишь часть: все перечислять – утомительно:
   
   «Напряжение было напряжением особенности. День сей будто поперхнулся своею особенностью...»,
   «День этот не должен был иметь числа» - и все сразу становится ясным, а ведь кто-то подумать может, что эта некая таинственность, недосказанность. И странно, что есть не поверившие: «Кто были эти не поверившие?».
   
   «Все мои пресловутые повести полны некоей эксклюзивной четырёхмерной бессюжетности». Знаете,.. вдруг вспомнила Дэвида Линча, странно, да? Вчера даже пришлось остановить его «Внутреннюю империю» – в таком странном напряжении оказалась я от этой вашей общей «четырехмерной бессюжетности», от прямоходящих кроликов, от чего-то невероятно простого и понятного, но ощутимого и доступного только во сне. И вот Вы – опять то же напряжение, странно, да? Или Вы играете с читателем?
   
   «Вообще же мир кишит знаками, символами, предупреждениями» - как змеями, но мало кто видит, а если и видит, думает: и что? Что мне делать с этими знаками? – Ведь ключи к ним потеряны, думали: не понадобятся.
   И что же получается «Сигнальщики» Ваши – это о счастье написано? Так вот, получается.
   
   Станислав, успехов и удачи!
   
   С уважением,
   Ольга
 
Шуляк Станислав[ 03.10.2007 ]
   Ольга, спасибо Вам. Рад тому, что Вы у меня в гостях.
   Верен себе… Меня беспокоит, на самом деле, что становлюсь узнаваем, я и сам ощущаю это. А ведь отсюда один шаг до… в общем, до чего-то один шаг.
   За пятерых всадников меня пока ещё не «били». Вы - первая. ::) Впрочем, рассказ почти ещё и не читали. Так что побьют ещё, возможно, не раз. Я видел однажды этих всадников. В том самом количестве. В том самом месте. В них, наверное, не было ничего мистического: парни и девушки из конноспортивной школы, д.б., но я отчего-то вздрогнул. Вообще, в этом тексте много дежа вю, и ещё прочего «дежа», и вот всякие из них скрестились, схлестнулись в одной живой и зловещей точке, а почему вышло именно так – я и сам не знаю. Да и знать, наверное, не хочу.
   Рыжий был обречен с самого начала… верно. Рыжие все обречены. Я вот поседел, полинял в последнее время, но вырвался ли из предназначенной и предугаданной моей обречённости? Бог весть… Да нет же, конечно, о чём это я?!
   «Сигнальщики" написаны о счастье? Господи, зачем Вы об этом? Теперь придётся думать, действительно ли «Сигнальщики» о счастье? (там, кажется, действительно несколько раз появляется это слово. Вспомнить бы ещё, что оно значит!..)
   Играю ли я с читателем? Возможно. Сейчас заканчиваю новый рассказ, самый, наверное, трагический и страшный свой рассказ. Я очень угрюмый человек (в отличие от персонажей моих. Персонажи-то мои – весельчаки.), и потому играю с читателем только в свои угрюмые игры. А других и не знаю. Да, а про знаки и символы, предупреждения да предначертания, будет, кажется, немало в новом моём рассказе…
   Удачи!
   С.
Ольга Грушевская[ 04.10.2007 ]
   Станислав, я буду ждать ваш новый рассказ. Прошу вас, когда разместите его, дайте знать в моей "гостевой"­,­ не сочтите за труд. А то вдруг пропущу?

Устав, Положения, документы для приема
Билеты МСП
Форум для членов МСП
Состав МСП
"Новый Современник"
Планета Рать
Региональные отделения МСП
"Новый Современник"
Литературные объединения МСП
"Новый Современник"
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Организация конкурсов и рейтинги
Литературные объединения
Литературные организации и проекты по регионам России

Как стать автором книги всего за 100 слов
Положение о проекте
Общий форум проекта