Книги с автографами Михаила Задорнова и Игоря Губермана
Подарки в багодарность за взносы на приобретение новой программы портала











Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Диалоги, дискуссии, обсуждения    Презентации книг    Cправочник писателей    Наши писатели: информация к размышлению    Избранные произведения    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу   
Главный вопрос на сегодня
О новой программе для нашего портала.
Буфет. Истории
за нашим столом
1 июня - международный день защиты детей.
Лучшие рассказчики
в нашем Буфете
Конкурсы на призы Литературного фонда имени Сергея Есенина
Литературный конкурс "Рассвет"
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Наши авторы
Знакомьтесь: нашего полку прибыло!
Первые шаги на портале
Правила портала
Размышления
о литературном труде
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
Диалоги, дискуссии, обсуждения
С днем рождения!
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Книга предложений
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Тамбовская область
Белгородская область
Курская область
Ивановская область
Ярославская область
Калужская область
Воронежская область
Костромская область
Тверская область
Оровская область
Смоленская область
Тульская область
Северо-Западный ФО
Санкт-Петербург и Ленинградская область
Мурманская область
Архангельская область
Калининградская область
Республика Карелия
Вологодская область
Псковская область
Новгородская область
Приволжский ФО
Cаратовская область
Cамарская область
Республика Мордовия
Республика Татарстан
Республика Удмуртия
Нижегородская область
Ульяновская область
Республика Башкирия
Пермский Край
Оренбурская область
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Волгоградская область
Республика Адыгея
Астраханская область
Город Севастополь
Республика Крым
Донецкая народная республика
Луганская народная республика
Северо-Кавказский ФО
Северная Осетия Алания
Республика Дагестан
Ставропольский край
Уральский ФО
Cвердловская область
Тюменская область
Челябинская область
Курганская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Алтайcкий край
Республика Хакассия
Красноярский край
Омская область
Кемеровская область
Иркутская область
Новосибирская область
Томская область
Дальневосточный ФО
Магаданская область
Приморский край
Cахалинская область
Писатели Зарубежья
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Молдавии
Писатели Азербайджана
Писатели Казахстана
Писатели Узбекистана
Писатели Германии
Писатели Франции
Писатели Болгарии
Писатели Испании
Писатели Литвы
Писатели Латвии
Писатели Финляндии
Писатели Израиля
Писатели США
Писатели Канады
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

Конструктор визуальных новелл.
Произведение
Жанр: Просто о жизниАвтор: Василий Манченко
Объем: 16794 [ символов ]
НАРРУ ЕND
После презентации своей новой книги я вернулся домой в изрядном подпитии. Скинув с себя одежду, я хотел принять ванну, чтобы немножко освежиться, но передумал – побоялся уснуть и утонуть. Было бы глупо после такого успеха, который мне принесло мое новое творение, утонуть в собственной ванне по-пьяни... По-пьянне… Ну, может быть, попасть под машину или под нож бандита подошло бы, но утонуть в ванне – слишком прозаично. И потом голого тебя будут снимать репортеры и в таком виде пропечатают в газетах.... Фу..! Бр-р..! Нет, купание отпадает. Лучше всего сейчас – это лечь спать, а освежаться будем завтра... кефиром... или пивом... Так, кефиром или пивом? Ну, да это – завтра, а сейчас – спать!
Пока я раздумывал: стелить ли постель или бухнуться спать на диван, в комнате кто-то хмыкнул. Я оторвал глаза от пола, который помогал мне остановить головокружение, и посмотрел перед собой.
Передо мной стоял мужчина – молодой, высокий, симпатичный и ужасно знакомый. Но кто это? Я не мог точно определить, потому что черты его лица были как-то размыты. Я потер глаза, чтобы эта размытость исчезла, но она не исчезла. Да… я сегодня явно перебрал...
– Ты кто? – спросил я его немного заплетающимся языком. Хотя нет, тут я приврал, на такой короткой фразе мой язык вряд ли успел заплестись. Он это сделал потом... и неоднократно.
– Не узнаешь? – ответил знакомый незнакомец.
– Простите, я сегодня немного перебрал ... А как вы вошли?.. Неужели я, дурак, дверь забыл захлопнуть?
– Чихал я на ваши двери. А перебрал ты много. И не сбивайте меня – или мы говорим на “Вы” или на “ты”. Не путайте стиль, мэтр! Определитесь!
– А как лучше?
– Ну, после столь долгого знакомства, я думаю, вполне можно на “ты”.
– Так мы с вами давно знакомы? То-то я смотрю – ну что-то знакомое, но что? Простите, я сейчас не в состоянии вспомнить. Кто вы?
– Я – твой герой!
– Кто?!
– Ну, или Ваш герой, если уж Вы мне Выкаете.
– Вы думаете, я что-нибудь понял?! Твой, ваш – мне на это плевать. У вас имя есть?
– А вот это, как раз, совсем несущественно. Называйте, как хотите. В последний раз я был для вас Сергеем.
– А когда это, в последний раз?
–– Сегодня, на презентации.
– Вы были на презентации?
– Я просто не мог там не быть, как и этой презентации не могло быть без меня.
– А…Вы – один из устроителей...
– Какой устроитель? Я – главный герой!
– Ничего не понимаю. Сергей, вы же видите, что я изрядно выпил. Перестаньте мучить пьяненького. Говорите просто и ясно – кто вы и что вам от меня надо?
– А я и говорю просто и ясно: я – ваш герой! А надо мне, всего лишь, поговорить.
– Какой герой?! Откуда ты взялся, идиот?!
– Из твоей книги, болван! Когда ты мараешь бумагу, то такой умный! А на самом деле не можешь понять элементарных вещей. Объясняю, для особо тупых, ты написал книгу, в которой вывел меня, как главного героя. Сегодня у тебя была презентация этой книги, на которой ты надрался, как свинья, и втихаря удрал домой – есть за тобой такое – как напьешься, так и уходишь, не простившись, по-английски. Но от меня-то, дорогой, тебе никуда не деться. Я ведь – твое творение. Так что, если я и идиот, то это не моя вина. Лучше, давай, поговорим, пока твоя жена не вернулась. Она, конечно, не сможет помешать, но будет отвлекать. А у тебя и так голова туго соображает.
– Да, настолько туго, что я никак не пойму: сплю я или это уже белая горячка.
– Будем считать – ее начало, а я – твоя первая галлюцинация. Ну, так разговор состоится? Или отложим на потом? Имей в виду, я ведь не отстану. Тебе даже выгодно поговорить со мной сейчас, наутро ты решишь, что это был пьяный бред. Это гораздо приятнее, чем, если бы я пришел к тебе трезвому, и ты бы решил, что сошел с ума. Да и у меня наболело. Так что – абстрагируйся! Ты же любишь советовать это своим друзьям и знакомым.
– Ну ладно, уговорил. Ты прав – лучше проспаться, чем угодить в психушку. О чем ты хочешь со мной поговорить?
– О смерти.
– О смерти? К чему такая грустная тема?
– О моей смерти. Или ты уже забыл, что убил меня в конце романа. Зачем ты это сделал? Разве так трудно было написать счастливый конец? Вспомни, хотя бы, народную классику – “и жили они долго и счастливо”.
– Ненавижу дешевый американский хэппи-энд даже в русских сказках. Это не мой стиль. Я пишу правду.
– Какую правду? Просто тебе был нужен эффектный конец! Ты меня угробил ради красного словца!
– А я этого и не отрицаю. Если бы я тебя не убил, то из моей книги получился бы слащавый любовный роман. А это, повторяю, не мой стиль. Мне нужно потрясти читателя. Выбить из него хотя бы одну слезинку. Потому–то я и выдумал тебя такого положи¬тельного. Кстати, в этом и состоит правда жизни – хорошие люди всегда уходят из жизни раньше других.
– Из каждого правила есть исключения. А твои слезинки никому не нужны. Люди хотят смеяться и радоваться, а ты наводишь на них тоску.
– Ну, тут я могу с тобой поспорить! Люди не могут постоянно смеяться и радоваться, иначе эти чувства атрофируются до такой степени, что человека уже невозможно ничем ни рассмешить, ни обрадовать. Для этого-то, как раз, и нужны и слезы, и ужасы. Поплакать и испугаться просто необходимо, чтобы потом насладиться хорошей шуткой и вкусом жизни. Только на контрастах можно правильно оценить и радость, и горе. Так что, я со своими романами необходим людям, как холодный душ в жаркий полдень. И, к тому же, мои слезы – чистые, светлые и благородные.
– Я не ребенок. Не надо мне втюхивать прописные истины. В жизни и без твоих романов хватает слез и ужасов, от которых человек хочет отдохнуть, беря в руки книгу или глядя в экран телевизора. А ты, вместо долгожданного отдыха, снова заставляешь его плакать.
– Уж лучше пусть он поплачет над моей книгой, чем в жизни. Я хочу научить людей ценить то, что они так часто теряют по собственной глупости. Я хочу показать им, как каждое грубое слово, сказанное любимому, близкому человеку, приближает его смерть. Ну, разве это не глупо – приближать смерть любимого человека? Ведь и ты погиб не оттого, что тебя сбила машина, а оттого, что тебя обидела Ольга своей глупой ревностью. Это она убила тебя своим недоверием.
– Милые бранятся – только тешатся. Если бы ты не переехал меня этой дурацкой машиной, мы бы с ней во всем разобрались и жили бы как в сказке – долго и счастливо. А ты не дал нам этого шанса. И, по сути, ты убил не только меня – ты убил любовь.
– А вот и нет! Любовь-то, как раз, и выжила. Теперь Ольга будет любить тебя вечно, до самой смерти, а, может быть, и после, если там что-нибудь есть. Ей уже никогда в жизни не повстречать такого как ты.
– Ты путаешь любовь со страданием. Однобокая любовь – ненормальна. Неразделенная любовь сродни мазохизму. А любовь к прошлому – это лишь ностальгия, ностальгия по любви. И ты оставил Ольге только это. Ты просто садист, если любишь писать такие книги.
– Ну, договорился! Да что ты знаешь о любви?! Ты – во всем положительный красавчик-супермен. На тебя бабы с детства вешались гроздьями, а тебе лишь оставалось выбирать из них, какую получше. Толкуешь о неразделенной любви! А ты испытал ее, у тебя была хоть раз неразделенная? Когда смотришь на себя в зеркало и понимаешь, что ты не для нее, а все-таки надеешься. Когда смотришь на нее и понимаешь, что она не для тебя, а все-таки надеешься. Когда заглядываешь к себе в душу и понимаешь, что твоя душа недостаточно чиста для нее, а все-таки надеешься. Когда заглядываешь к себе в голову и находишь, что ты слишком скучен и совершенно не оригинален для нее, а все-таки надеешься. Когда ты начинаешь совершенствовать свой ум, очищать свою душу и даже пытаешься повлиять на свою внешность, чтобы понравиться ей и, все равно, понимаешь, что для нее этого недостаточно, и все-таки еще на что-то надеешься. Когда ты узнаешь ее в толпе лишь по движению руки, в темноте – по звуку шагов, в пространстве – по движению своей души, потому что все-таки еще на что-то надеешься. А когда уже надеяться не на что, ты начинаешь душить свою любовь, если еще не сошел от нее с ума. Начинаешь убегать от этой любви и калечить окружающих, потому что бежишь, не разбирая дороги. Когда в каждой проходящей мимо тебя женщине ты видишь ее черты. И бросаешься на первую попавшуюся, похожую на нее глазами, ногами или только именем. И ломаешь жизнь и себе, и этой бедняжке, пока не поймешь, что ты любишь не ее, а ту, которая тебя отвергла, даже когда нет ни надежды, ни разума, ни сил. И когда понимаешь, что лучший выход из этого положения – нажать на курок и разнести башку вдребезги, но на это уже не хватает решительности, и ты продолжаешь жить и мучить себя и окружающих. Ты говоришь, что такая любовь ненормальна, и глубоко заблуждаешься – весь мир утонул в неразделенной любви – потому–то он так несовершенен. А то, что было у тебя с Ольгой, как раз и есть аномалия. Вот я и привел это к норме, бросив тебя под машину.
– Ну вот, оказывается, тобой руководила обыкновенная зависть. Потому–то ты и убил меня, даже не подумав о последствиях. А ты подумал об Ольге? Что будет с ней? Убив меня у нее на глазах, ты только добавил в этот мир несовершенства вместо того, чтобы стремиться к идеалу. Пусть наша с ней любовь – это аномалия. Но ты, как человек, пытающийся влиять на умы и чувства других, должен делать мир более совершенным, а вместо этого убиваешь людей. Этот мир и так погряз в убийствах. Ему уже мало убивать людей толпами в войнах, катастрофах, землетрясениях и прочих катаклизмах. Этот мир культивирует убийство в сознании людей. Включи телевизор, открой книгу или газету – везде убийства, убийства, убийства... Каждый день каждый цивилизованный человек видит, слышит, читает об убийствах. Не об одном, а о нескольких. Боевики, триллеры, ужастики, не говоря уже о новостях. И эти люди считают себя цивилизованными – люди, которые не могут прожить без убийства ни дня. Убийство стало обыденностью, убийство стало нормой. Его только разделили на две части – справедливое и несправедливое. Когда мы и наши – это справедливо, когда нас чужие – это несправедли¬во. Когда случайно и он нам нравился – жалко, когда он нам не нравился – так ему и надо. Но определение справедливости – это лишь вопрос морали. У нацистов справедливость – расовая, у политиков – классовая, у обывателей – эгоистическая. Но результат всегда один – убит человек. Уничтожен еще один маленький мир, еще одна вселенная. А разговоры о справедливости – это лишь оправдание для убийц. И ты – писака, претендующий на оригинальность, убивающий меня на глазах любимой женщины – отнюдь не оригинален в этом мире состоявшихся и потенциальных убийц. Прикрываясь законами жанра, ты убиваешь не только меня – ты убиваешь любовь!
– Нет! Нет! И нет! Ты, конечно, прав – наш мир погряз в убийствах. Но все это не относится к любви. Любовь, вообще, нельзя убить. Она витает в воздухе или в космосе или, черт знает, где она еще витает. Это – сверхчувство, которое не зависит от количества смертей и рождений. Никто до сих пор не смог определить, как и откуда она берется и куда девается потом. Можно убить человека, но любовь останется. Просто она переходит в другое качество, может быть, в любовь к детям или еще куда – этого еще никто не выяснил. Но это так! И доказательством тому служит то, что человек надеется на встречу с любимыми после смерти. Ведь, по большому счету, даже те, кто не верит в загробную жизнь, все равно надеются, что там что–то есть. Не верят, но все равно надеются. Что это – парадокс или истина? И всем глубоко наплевать, есть ли материальные блага в нематериальном мире – лишь бы там были те, кого мы успели полюбить в этой жизни. А без них никакой рай не станет раем настоящим. Если ты выучил песню – ее надо кому–то спеть.
– Все это красиво и романтично, когда не касается тебя. А меня касается только то, что теперь станет с Ольгой. Если бы ты убил бы нас обоих сразу, я бы не стал тогда к тебе являться.
– Да нет, пришел бы! Пришел бы просить, чтобы я её оставил в живых.
– Лучше оставь в живых и меня. Ведь тебе это нетрудно. Пара росчерков пера.
– Это как же? Тебя не додавили или под машину попал не ты, а твой брат-близнец – отъявленный негодяй? А может быть, все это просто приснилось Ольге, так сказать, кошмарный сон? Нет, дорогой! Я не пишу романов с продолжением. Ты просто насмотрелся дурацких сериалов, где герои умирают и воскресают только оттого, что исполнители их ролей заболели гриппом или уехали в отпуск. Повторяю еще раз: я такого не пишу. Роман закончен и, кстати, великолепно принят читателями и даже критиками. И я по этому поводу уже успел надраться, как ты сам можешь это видеть.
– Да, я вижу – ты в фаворе, а я – в гробу. И все мои доводы для тебя лишь повод для упражнений в краснобайстве в защиту собственной жестокости.
– Но-но, полегче! Ты решил всех собак на меня повесить? Я тебя понимаю – кому хочется помирать во цвете лет? Но я надеюсь, что твой пример станет поучительным и кого-нибудь из читателей спасёт от глупой ревности. Тогда твоя смерть не будет напрасной.
– Люди предпочитают учиться на собственных ошибках. А ты, как раз, так ничего и не понял. Мне наплевать на мою смерть. Я думаю лишь о том, как её сможет пережить Ольга. Я ведь её знаю – она наложит на себя руки, если раньше не сойдет с ума. Да ты и сам это прекрасно понимаешь. Ведь это же ты описал нас так, что мы не можем жить друг без друга. Вот почему я явился к тебе и прошу воскрешения.
– А оно совсем не обязательно. Да и умер-то ты не весь. Часть тебя живет в ее чреве и в положенный срок попросится наружу. Вот это и будет для Ольги и утешением, и целью жизни, и продолжением любви.
– Как?! Когда?! Откуда?! Ты хочешь сказать, что она беременна?
– Ну, ты, брат, даешь! Прожил с женщиной почти год и теперь спрашиваешь. “Как?” – это надо спрашивать у тебя. “Когда?” – надо спраши–вать у нее. А “откуда?” – это и я могу сказать – от природы, дорогой, от матушки-природы.
– Да ты опять ничего не понял! После того, что она увидела, сможет ли Ольга доносить моего ребенка? Теперь получается, что ты убил не только меня, но и моего ребенка? И Ольгу – это уже наверняка.
– Ну-ну-ну! Не надо так драматизировать. У Ольги крепкое здоровье.
– У меня оно тоже было крепким, пока ты меня не переехал.
– Имею право. Я тебя породил – я тебя и убил.
– Нашел чем гордиться – убийством.
– Вранье! Я горжусь не убийством, а впечатлением от убийства. А оно, действительно, получилось замечательным, если даже ты соскочил с отредактированных страниц, чтобы умолять меня о пощаде. Ведь ты – фантом, мультяшка, плод моего больного воображения – ирреальная личность. Стоит мне закрыть глаза, и ты исчезнешь. Или нет, наоборот – глаза надо открыть. Ведь ты – мой сон. Но пока я сплю, и ты еще не исчез, ответь мне на один вопрос. Как там?
– Где? На небесах, что ли? Или в аду?
– Ну да! Там куда ты попал. Рай и ад – это слишком примитивно. Я не верю, чтобы там все делилось так однозначно. Поэтому скажем более туманно и реально – по ту сторону. Как там – по ту сторону?
– Понимаешь ли, словами этого не объяснить, Это надо почувствовать самому. И я тебе сейчас это устрою!
И тут Сергей метнулся ко мне и, наложив свои сильные руки на мою дохлую шею, принялся меня душить. Это было так неожиданно, что я не успел и пальцем пошевелить, чтобы отбить эту атаку. Да если бы даже и успел, все равно, шансов у меня было – ноль, ведь Серега был супермен – я сам его таким создал. Неожиданным было то, что я предполагал его существом бестелесным, но за горло он меня схватил очень даже ощутимо. Ему это удалось настолько, что у меня сначала все поплыло в глазах, затем стало растворяться в белесом свете и, под мучительные спазмы горла и бессильные взмахи конечностей, исчезло из поля зрения.
И в это время, спасательным кругом из далекого далека в мое мутнеющее сознание прорвался голос жены: “Иван! Открой же, ради Бога! Виктор Валентинович, ломайте – скорее, ей-богу, он спятил!”
Когда меня вытащили из ванны и я выблевал набравшуюся в мои внутренности воду в унитаз, жена, вытирая полотенцем мой смердящий рот и поглаживая меня рукой по голове, твердила мне в ухо: “Ванечка! Ну, зачем же ты так?! Ну, не напечатали твой роман – напишешь еще. Или пошли его в другой журнал. Или подправь. Но зачем же от этого топиться, да еще в ванной. Слава Богу, хоть вены не вскрыл, Есенин ты мой. А обо мне ты подумал? Как же я без тебя? Хорошо, что пришла вовремя. Ты знаешь, я что-то почувствовала еще на улице. Спасибо, Виктор Валентинович дверь вышиб. Обещай мне, что больше так никогда не поступишь, что бы ни случилось”.
И я пообещал. А себе пообещал: никогда в пьяном виде не подходить и близко к ванной. Ведь это же так глупо: утонуть, в собственной ванне по-пьяни. Тем более, когда твой роман не напечатали. Наверняка, скажут, что с горя, А ведь я могу написать новый роман. Со счастливым концом... Все-таки хэппи-энд не так уж и плох, даже если тебе придется оплатить ремонт подмоченного потолка своим соседям снизу.
Copyright: Василий Манченко, 2010
Свидетельство о публикации №244754
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 27.07.2010 01:05

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.

Рецензии
Лена Лихачева[ 09.08.2010 ]
   Я поняла, что в том рассказе "Поздняя любовь" вы пытались исполнить данное себе обещание устраивать хэппи-энды вопреки внутренней тяге к суровому и эффектному концу. Правильно ? :). Но честное слово, туго... туго идет. Что-то хэппи-энд с эффектным концом опять не завязался. :))
 
Василий Манченко[ 09.08.2010 ]
   Спасибо за прочтение!Я не давал себе никаких обещаний.Я вообще не пишу.я - записываю то,что мой мозг выбрасывает во вселенную,стараясь при этом не засорять её.Самый строгий редактор - это я сам,поэтому я не отличаюсь плодовитостью.Ну а грустные концы,поверьте не недостаток,а попытка достучаться...Ну и, конечно, отпечаток одиночества.Но будем надеяться...
   
   Никогда не поздно начинать –
   Лишь концы бывают так некстати,
   Так невовремя старясь оборвать
   Всё, на что свои усилья тратим.
   
   Хэппи-энд – он только для кино.
   В жизни хэппи-эндов не бывает.
   В нашей жизни так заведено:
   Счастье – это то, что начинает,
   
   Продолжает, жизни продлевает,
   Красотою мир наш наполняет,
   Радует, бодрит и веселит,
   В наших силах нас же укрепляет,
   Помыслы мечтами окрыляет,
   И с мечтами в небесах парит!
   
   Так что начинанье – это счастье!
   Пусть осуществимо не всегда,
   Но уверен я: всё в нашей власти –
   Начинать не поздно никогда!
Лена Лихачева[ 09.08.2010 ]
   Стихи писать не умею, но могу предложить для Поздней любви более оптимистичный конец.
   
   Пошли они с врачем смотерть карточку пациента, ну чтобы убедиться, что он действительно еще пока "окнцы не отдал". Медсестра приносит карточку и тут вдруг выясняется, что это вовсе не его отец, а однофамилец, а его отец потихоньку "сделал ноги" и действительно давно уже живет в тайге.. А? Вот это хэппи, вот это энд! :))
Василий Манченко[ 09.08.2010 ]
   Не в моём стиле...А Вы дерзайте - дарю начало!Прочитайте "Футурологическ­ий­ конгресс" Станислава Лема - там по-настоящему страшно... А стихи - это не трудно - поиграйте в буриме!

Устав, Положения, документы для приема
Билеты МСП
Форум для членов МСП
Состав МСП
"Новый Современник"
Планета Рать
Региональные отделения МСП
"Новый Современник"
Литературные объединения МСП
"Новый Современник"
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Организация конкурсов и рейтинги
Литературные объединения
Литературные организации и проекты по регионам России

Как стать автором книги всего за 100 слов
Положение о проекте
Общий форум проекта