Литературный портал "Что хочет автор" на www.litkonkurs.ru, e-mail: izdat@rzn.ru Проект: Новые произведения

Автор: Семен ВенцимеровНоминация: Разное

Railroad

      Садятся в длинный поезд пассажиры -
   У каждого свой груз и свой маршрут.
   Все где-то были, что-то пережили
   И что-нибудь еще переживут.
   Но есть закон случайного общенья
   И вот попутчик, глядя в потолок -
   Душа давно искала облегченья -
   Несвязный начинает монолог:
   
   - Ну что мне в ней: задира, балаболка
   И тридцать лет прошло - потерян след...
   А память вдруг уколет больно-больно.
   Как будто вправду бед сильнее нет.
   Нет, это не в цветной кинокартине,
   А только в доброй памяти моей:
   Мой город в серебристом серпантине
   Сентябрьских стремительных дождей.
   
   И это я не страшным сном напуган-
   Однажды так и было наяву:
   Та девочка сейчас свернет за угол -
   Все тридцать лет зову ее, зову.
   
   Hе верю в неземные голоса,
   Но если есть на свете чудеса,
   Пусть в снах ее, хотя бы в снах ее
   Звучит признание мое.
   
   Уснул попутчик, сердце успокоив,
   А я его безвинного, браню:
   Не ведает, что он подсек под корень
   Всю выдержку хваленую мою.
   В оконной раме - ты, - как на иконе,
   Тянусь к тебе, - а ты вдали, вдали...
   И между нами - не стекло в вагоне,
   А тридцать лет границей пролегли.
   
   Темнеет за окном степная нива.
   Шепчу, молюсь языческим богам:
   " О сбереги меня, богиня Ника
   И больше не заманивай в капкан!"
   Воспоминанье - по башке поленом...
   Болит душа - и кругом голова...
   Мне вспомнились, звучавшие рефреном,
   Попутчика последние слова.
   
   Рефрен его я наизусть запомню
   И повторю, как заговор, сто раз.
   И может в эту иль иную полночь
   Ты вдруг услышишь, будто сквозь мираж:
   
   "Не верю в неземные голоса,
   Но если есть на свете чудеса,
   Пусть в снах ее, хотя бы в снах ее
   Звучит признание мое."
   
   
   * * *
   
   Я в залоожидальной толчее
   С заботою, что гнет меня в дугу,
   С тревогою в душе и на челе...
   О чем? Я рассказать вам не могу.
   
   Я эту боль давно с собой ношу,
   Как черную гангренозную руку...
   Но, может быть, сегодня я решусь
   И дам свое согласие хирургу...
   
   * * *
   
   В окне морозном - круг, прогретый
   Дызанием твоим.
   Что говорить? Все поздно, позддно -
   Стоим, молчим.
   
   Стоим, молчим - и наши лица
   Стирает мгла.
   Стекло... Ведь это же граница
   Уже легла!
   
   Стоим, молчим... И знаем только,
   Что это - навсегда.
   И уж нельзя добиться толком,
   За кем же правота.
   
   И серца сбой, и дрогнул поезд...
   Прощанья знак.
   И незнакомый резкий проблеск
   В твоих глазах.
   
   Все глуше на перроне сонном
   Раскат колес.
   И остается нерешенным
   Больной вопрос.
   
   Клубится снег туманом белым,
   Кружится белый снег.
   Столбы фонарные, как стрелы,
   Бросают тени вслед...
   
   
   * * *
   
   В Бруклинском небе Полярная светит звезда,
   А вот видна ли она в этот час над Разъездом?
   Мне бы однажды хотя б на денек, хоть проездом,
   Хоть контрабандой тихонько пробраться туда.
   
   Вот бы прорезать тоннель через толщу Земли,
   Вход чтобы здесь, ну, а выход чтоб был - на Титова,
   Сел в свой F-train, полчаса подремал - и готово -
   Мы бы тогда каждый вечер встречаться могли.
   
   Правда, наверно, я быстро б тебе надоел -
   Грех возвращенья мы б сразу с тобой замолили,
   Мы бы обратно тогда наш тоннель завалили,
   Чтобы отныне я там появляться не смел.
   
   Все - миражи, наваждения, самообман,
   Нам не дано возвратиться в отраду и негу,
   Пусть я скучаю еще по морозу и снегу,
   Только от корки до корки прочитан роман.
   
   Сентиментальность, выходит, всего лишь - порок?
   Память о счастье, тоска о потере - химеры?
   Нет ни любви, ни надежды, ни чести, ни веры?
   Прошлого прах отряхни, преступивши порог?
   
   Что же тогда остается в душе? Пустота.
   Чем же заполнить ее? Лишь упиться, разъесться?
   Но для чего-то копают тоннель у Разъезда,
   И для чего-то над Бруклином светит звезда...
   
   * * *
   
   Черемуха цветет к весенним холодам,
   К сибирским поздним заморозкам строгим.
   Все, что смогу - продам, а нет - и так отдам,
   Чтоб возвратиться к дорогим истокам.
   
   Однажды я вернусь в страну моих надежд
   Нежданным, позабытым и недужным
   Где будет все иным, неузнанным, но те ж
   Любовь, и вдохновение, и дружба.
   
   Мне видится рассвет в березовом лесу
   И я, сошедший с ранней электрички,
   В дырявом рыжем рюкзаке несу
   В деревню колбасу, лимоны, спички...
   
   Была простая жизнь и не хотел иной -
   Гол как сокол, да волен точно птица.
   Я все готов отдать за то, чтобы весной
   Иль хоть зимой в то счастье возвратиться.
   
   Я все начну с нуля, стократ все повторю,
   Я буду терпелив и милосерден -
   Лишь только б видеть вновь над той рекой зарю,
   Предощутить любовь любым предсердьем.
   
   Еще я не совсем потерян для труда
   Глаза на месте, руки шевелятся...
   Но дни идут, бегут недели, а года
   Летят, летят и вспять не возвратятся...
   
   * * *
   Тяжелая ветка каштана качается…
   О чем приуныл, Билли-бой?
   А это грусть первой любви не кончается,
   А значит – жива и любовь.
   
   Не знаю, какими назначено нормами –
   По сколько любви и кому.
   У всех моих песен тональность минорная
   Любивший поймет, почему.
   
   Качается ветка каштана и капают
   На листья густые желтки…
   -- Прощай навсегда! --
   Мне родная река поет…
   О, ночь, отчего так жестки
   
   Подушки на полке вагонной, в гостинице,
   И к радости нету дорог?
   А скоро и горькая старость настигнется,
   Два шага еще – и порог…
   
   Грусть первой любви – доминантою памяти,
   В той грусти нет яда и зла…
   Круги по воде – юность бросила камешки –
   Расходятся… Эх, понесла
   
   Судьбина по кочкам – и чересполосицей…
   Конечно, я сам виноват…
   Слеза покаянья непрошенно просится…
   Ах, если бы в юность назад!
   
   Ах, если бы, если бы, если бы, если бы…
   Прости меня, юность-любовь…
   Высокий мальчишка сбегает по лесенке…
   Не надо грустить, Билли-бой…
   
   
   * * *
   Рождественская ярмарка в Манхеттене…
   Холл Вандербилта, главный их вокзал…
   Ажиотаж – спешит народ с пакетами
   И страстью потребительской в глазах.
   
   А цены – как на мой карман – кусаются:
   За кружку четвертак забавы для…
   Торопятся бродвейские красавицы
   Бойфрендов раскурочить до нуля.
   
   А как иначе поступить с бойфрендами
   Уж коль ассортимент здесь о-ляля?
   И шляпки с офигительными брендами,
   А сумки? Нет, бойфрендов – до нуля!
   
   Вот красной шерсти теплые наушницы –
   За двести баксов – умереть не встать!
   У нас такие свяжут пэтэушницы –
   И можете бесплатно надевать.
   
   А впрочем, это я с позиций нищего.
   А у кого не вакуум в мошне,
   Понятно, может осчастливить ближнего
   Иль ближнюю покупками – вполне.
   
   А я-то здесь не груши околачивал –
   Изображал охранника, ну, смех!
   Свою щепотку «гринов» вымолачивал,
   Чтоб книжечку, свой искупая грех,
   
   Издать на эти маленькие «грины»
   И подарить оставшимся друзьям…
   На ярмарке – богатые витрины
   Цвета и формы лупят по мозгам.
   
   Как славно, есть богатые в Нью Йорке,
   Чудесно, что их ярмарка влечет…
   Не надо мне ни устриц ни икорки –
   Пусть книжечку поставит мне в зачет,
   
   Тот, Кто Имел Весомые Резоны
   Волшебным даром наградить меня,
   Он ведает, как я творил бессонно,
   Дар веший выше золота ценя.
   
   На ярмарке – балдеж, столпотворенье.
   Здесь каждому найдется по уму:
   Кому-то блестки, мне – стихотворенье…
   Не задаюсь вопросом: почему…
   
   Иммигрант
   (В подражание Евгению Евтушенко)
   
   F train ползет среди ночной Вселенной
   Вдоль синагог, борделей и аптек.
   Час после смены в нем, два * перед сменой,
   Треть жизни в нем наш бывший человек.
   
   Ты продал все: и дачу, и "волжанку",
   Чем дорожил, что собирал весь век...
   И мне тебя и жалко и не жалко
   Наш бывший, наш совковый человек.
   
   Бежал сюда вдогонку за прогрессом,
   Но невозможен от себя побег.
   Экс-инженер, писатель и профессор
   И в общем-то уже экс-человек.
   
   Судьбу, увы, * не перефиглимиглишь -
   Не зря слезинки покатились с век...
   * Куда ж теперь? -- ответь-ка мне in English,
   Наш иммигрантский бывший человек!
   
   F train ползет, а жизнь летит ракетой
   И где-то хорошо, но нас там нет.
   И все вопросы * ребрами, и где-то
   Уже готов на все один ответ...
   
   
   В вагоне...
   
   Горизонт на закате ал,
   У березок дрожат листы.
   По ступенькам смоленых шпал
   Поезд прыгает, а мосты
   Вопрошая: "Красиво - нет?"
   Отвлекая от пустяков,
   Предлагают мне силуэт
   На обложку моих стихов,
   
   Я сперва посидел в купе,
   Перебросился парой фраз,
   Даже чуточку покорпел
   Над строкой, вспоминая Вас...
   Неизведанный кармы перст
   Друг на друга нам указал...
   Взор духовный на Вас отверст:
   Ну-ка, что там у Вас в глазах?
   
   Было время я не ценил
   Мною встреченных на пути.
   Не искал их и не звонил...
   Откровение было: "Чти
   Всех и каждого, с кем сведет
   На случайных разъездах рок..."
   Каждый встреченный мне дает
   Незабвенный завет-урок.
   
   Что от Вас перейдет ко мне
   Тайным знанием древних Вед,
   Что рассыпаны по стране,
   По сердцам, в коих вещий свет?
   Полиритмы дороги бьют
   Метрономаами по вискам...
   Заревые закаты льют
   Нежность травам и лепесткам...

Дата публикации:17.03.2004 10:57